Михаил Иванович Талыков (6 ноября 1921 - 14 марта 1943) — советский лётчик-ас штурмовой авиации, участник Великой Отечественной войны, гвардии младший лейтенант. Награжден орденом Красного Знамени

____________________________

Решение от 18.02.1965 «О переименовании ул. Шахтеров в ул. им. Михаила Талыкова»

Смотреть на карте...

Алексей Иванович Талыков жил в доме по улице, которая теперь носит его фамилию. Названа она в честь его брата Михаила, военного летчика, погибшего в Великую Отечественную войну. Еще один брат – Федор, танкист, до фронта не добрался, погиб в пути. И только Алексей дошел до Берлина. О таких говорят: родился в рубашке. 

Он ушел на войну добровольцем. На фронт просился шесть раз. В 1942 году ему исполнилось 18 лет, но «держала» бронь. За год до начала войны он пошел работать на «Эльмаш», и директор предприятия, к которому Алексей, получив очередную повестку, шел с просьбой отпустить воевать, аккуратно убирая призывной документ в стол, снова и снова говорил: «Иди работай». Работал Талыков токарем, точил снаряды для «катюш». Но считал, что на фронте он будет нужнее. Атаковал директора, пока тот не пригрозил: «Отдам под суд. Десять лет или штрафной батальон...» – «Мне туда и надо», – ответил посетитель. Директор сдался: «Иди».

Таких настырных в военные годы было немало. Два месяца новобранцев, среди которых был и Алексей Талыков, учили в Свердловске на радиотелеграфистов. Потом отправили в Москву на формирование. Попал Алексей в 311-й отдельный полк «катюш». Думал: «Ну вот, родная, снаряды для тебя точил, теперь сам здесь». Полк сформировали и – в самое пекло, под Сталинград. Там Алексей Иванович принял боевое крещение.

«Катюши» стояли километров за семь-восемь от передовой. Корректировать их огонь и предстояло Алексею. «Бери рацию, пойдем», – сказал начальник разведки. Ушли километров за десять от орудий. Было это в ноябре. Немцев уже потеснили. После них остались пустые блиндажи, кругом зияли воронки. Алексей обустроился в воронке, прикрыв ее плащ-палаткой. Походил вокруг, осмотрелся: направо – никого, налево – тоже. Подобрал автомат, пулемет, ящик с гранатами. Все стащил в воронку. Стал ждать. Ночь лунная. Смотрит в сторону противника: все бело было, а тут вроде темная полоса появилась и – шум. Понял – немцы пошли на прорыв. Сердце заекало: нигде никого нет, жутко одному. Установил пулемет, приготовил автомат, в гранаты взрыватели ввернул, подумал: «Умирать, так с музыкой...». Вот уже близко немцы, уже различимы. Пехота. Идут – автомат на животе, поливают огнем, не прицеливаясь... Алексей начал стрелять левой рукой из автомата, правой – из пулемета. Пусть немцы думают, что не один.

Вдруг слышит: «Ур-ра!». Наша пехота. Подбегает пехотный командир:

– Кто развоевался?

– Я, – отвечает Алексей.

– Здорово напугался?

– Напугался.

– Все бы так боялись.

За тот бой А. И. Талыкова наградили медалью «За отвагу». А координаты немецкие он так и не успел сообщить, забыл. Запомнил только одно сильное чувство, которое овладело им тогда: очень жить захотелось. Довелось А. И. Талыкову увидеть и заключительные сцены разгрома фашистов под Сталинградом: фельдмаршала фон Паулюса и других немецких офицеров, выходивших сдаваться нашим войскам.

Полку, в котором служил А. И. Талыков, везло на «горячие» точки. Следом за Сталинградом – Орловско-Курская дуга, Барановичи, Бобруйск. Отдельный полк подчинялся только штабу фронта. Посылали туда, где нужна была поддержка пехоте. Бывало, попадали и по своим. Боевая обстановка менялась быстро: передадут радисты координаты, только машина развернется, а наши войска уже прорвали немецкую оборону. Чтобы избежать таких случаев, в 43-м году вышел приказ: начальнику разведки, радистам из полка «катюш» работать в тесном контакте с тем подразделением пехоты, которому помогают.

По боевым наградам Алексея Ивановича Талыкова можно проследить, как шли наши войска на запад: медали за Сталинград, за Варшаву, за Берлин. В Польше, в Познани, получил Алексей Иванович орден Славы. Под Познанью их полк отстал от фронта – пришлось отстать. В тылу наших войск оставалась укрепленная цитадель, в которой находилась не одна тысяча немцев. Взять цитадель надо быдло во что бы то ни стало. А помог это сделать случай.

Алексей Иванович рассказывал: «Надоело ждать, хотели в бой. Всю войну на передовой и вдруг – такая заминка. Пошли мы с разведчиком Сашей Чудаковым, астраханцем, подвалы проверить, где мирные поляки жили. Неожиданно за одним из ковров обнаружили щит, показалось подозрительно, а за ним - ход. Мы – по ходу и нашли четыре задвижки, крупные. Похоже – от воды, газа... Взяли и закрыли. Стали ждать. Минут пятнадцать прошло, смотрим – идут двое. Мы им: «Хайль!» Они – за автоматы. Саша их срезал обоих. Нашли мы выход. Оказалось, как раз напротив того места, где наш полк стоял. На выходе поставили охрану. Фрицам предложили сдаться. Полезли они, как тараканы».

Свой фронт догнали на Одере, под Кюстрином – родиной Геринга, в 75 км от Берлина. Там же, на Одере, произошла знаменательная для А. И. Талыкова встреча. Перед Зееловскими высотами их полк разбил небольшой плацдарм. Вечером солдаты сидят у костра, загородились от противника палатками, кашу разогрели, ужинают. Вдруг подходят двое: один коренастый, другой высокий, и с ними еще четверо.

– Ну, гвардия, как кормят вас?

– А кто нас кормит, мы сами едим...

В двоих, подошедших первыми, солдаты узнали Жукова и Рокоссовского.

– Георгий Константинович, приглашаем на кашу.

Гости не отказались, присели к костру:

– Хорошая каша, да и воевали вы неплохо.

А потом был Берлин. И уличные бои, хуже которых нет. За каждую улицу, каждый дом. К Рейхстагу они опоздали – пехота опередила. День Победы отмечали 2 мая. Разведчики натащили ящики с вином, с тушенкой. Разложили костер. Откуда ни возьмись – фауст-патрон. Двенадцать человек как не бывало.

До 9 мая воевали вовсю. А о том, что война закончилась, первым узнал тоже Алексей Талыков. Ловил радио Москвы, хотелось послушать русскую речь, музыку. Так и вышло, что были в самом Берлине, а о победе узнали из Москвы.

После окончания войны Алексей Иванович Талыков служил еще два года – сначала в Германии, потом в Прибалтике. Поезд, который увозил наших солдат, вели немцы - до самого Владимиро-Волынска. У наших солдат оставалось много марок. Машинисту и кочегару этих марок оставили два мешка. Они им, простым работягам, были нелишними: война-то закончилась, жизнь вставала на мирные рельсы, и не дай бог, чтобы снова повторилась война.